Имя на гранитной плите (Рига, Латвия)

Только в прошлом веке Латвия трижды становилась местом ожесточенных битв, в которых гибли русские воины. Свыше 800 братских и одиночных воинских захоронений, в которых упокоены останки около 500 тысяч солдат–соотечественников, — такова скорбная статистика былых сражений.

Братские могилы, кладбища, мемориалы относятся к числу важных символов русского присутствия в прибалтийском крае. Кто и как за ними ухаживает? Об этом наша беседа с секретарем Совета по военно–мемориальной работе при Чрезвычайном и Полномочном после России в Латвии, заведующим консульским отделом российской дипмиссии Игорем Корнеевым.

— Игорь Геннадьевич, как сейчас содержатся российские и советские братские воинские захоронения в Латвии?

— Статус российского (советского) захоронения определен в российско–латвийском межправительственном соглашении, вступившем в силу 18 декабря 2007 года. Документ определяет, что «расходы по содержанию российских захоронений несет латвийская сторона». Вместе с тем «каждая сторона может по своему усмотрению и с согласия другой стороны дополнительно осуществлять за свой счет работы по обустройству и содержанию захоронений своего государства, находящихся на территории другого государства».

Только в 2013 году из федерального бюджета РФ было выделено более 700 тысяч долларов на военно–мемориальную работу в Латвии. Мы капитально отремонтировали 18 мемориалов и захоронений в разных уголках Латвии. Из этих же средств перезахоронены на кладбищах в Ропажи и в Даугавпилсском крае останки воинов, найденные поисковиками в лесных рвах, при строительстве котлованов, проведении мелиоративных работ… Кстати, мы по возможности оказываем материально–техническую поддержку и местным поисковым отрядам.

Только за последние три года на средства российского бюджета была проведена реновация 69 братских воинских захоронений. В рамках этих проектов освоено более 2,2 млн. долларов.

— Мне недавно довелось присутствовать на торжестве по случаю окончания реставрационных работ на мемориальном комплексе в Тукумсе, что на ул. Револуцияс близ оживленной автомобильной трассы. До прихода сюда строителей он был уже на грани разрушения…

— Тукумский объект интересен тем, что здесь покоятся останки павших в трех войнах прошлого века — Первой мировой, Гражданской и Великой Отечественной. В рамках реконструкции были заново изготовлены постаменты и памятные плиты из гранита, отлиты из бетона лестница, стены, заменено гравийное покрытие, выполнены работы по благоустройству. К числу наиболее значимых объектов этого года хочу отнести и реставрационные работы на участках Рижского гарнизонного кладбища (ул. Гауяс, 2), на двух объектах в Елгаве, а также в поселке Байари Ропажского края.

Да, еще многие мемориалы и захоронения пребывают в состоянии, далеком от идеального. Несомненно, мы будем стремиться к тому, чтобы все они были приведены в должный вид — в том числе и силами латвийской стороны. При этом надо иметь в виду: военно–мемориальная деятельность посольства России в Латвии осуществляется в жестких рамках бюджета, формируемого из федеральных средств.

Кстати, в соответствии с поручением президента Владимира Владимировича Путина в настоящее время рассматривается вопрос об увеличении ежегодного финансирования на мероприятия по уходу за советскими (российскими) воинскими захоронениями и мемориалами за рубежом. В 2014 году мы планируем реконструировать уже порядка 40 мемориальных объектов в Латвии и влить в них более 1 млн. долларов.

— Как вы определяли, куда в первую очередь следует направить деньги и строителей?

— В этой объемной и кропотливой работе мы опираемся на информацию различных общественных организаций, местных самоуправлений, частных лиц. Но основной и наиболее достоверный аргумент — глаза самих дипломатов и сотрудников посольства. Консульский округ в Латвии разбит на районы в соответствии с местным административно–территориальным делением. Каждый из них закреплен за конкретным представителем дипмиссии. К примеру, я шефствую над Огре и Огрским краем.

Едва сходит снег, мы отправляемся на «свои» территории, тщательно документируем состояние мемориалов и братских захоронений, подкрепляем протоколы и акты осмотра подробной фотосъемкой. Потом обобщаем собранный материал и составляем окончательный перечень.

— Мне известно, что в некоторых странах Евросоюза при российских дипмиссиях действуют специальные представительства минобороны России, которые и занимаются этой работой целенаправленно и профессионально.

— Опыт работы таких представительств мы имеем в пяти странах Европы — в Германии, Польше, Чехии, Венгрии и Румынии. Мне известно, что решен вопрос с открытием представительств в Словакии и США. Практика доказывает: именно этим путем надо идти, если мы хотим добиться идеального состояния мемориалов и захоронений. Уже не один год мы ратуем за то, чтобы и в Латвии было учреждено такое представительство.

К слову, в очередной раз эта тема была затронута в ходе второго заседания Смешанной российско–латвийской комиссии по вопросам выполнения уже упоминавшегося межправительственного соглашения. Это заседание состоялось в Риге буквально на днях — 13 ноября. Однако латвийская сторона, к сожалению, без энтузиазма относится к этой инициативе. В вопрос по–прежнему висит в воздухе.

— В то же время латвийская сторона подчас уклоняется даже от выполнения того, что предписано ей делать в межправительственном соглашении. Некоторые братские захоронения утопают в траве, надписи на плитах стерлись от времени, могильники поросли мхом… На недавнем конгрессе Русской общины Латвии мне довелось посмотреть документальный фильм, созданный екабпилсской русской общиной «Родник». В нем были трогательные кадры о том, как работу местных властей выполняют учащиеся местных русских школ, обновляя надписи на плитах…

— Мы с пониманием относимся к объективным проблемам финансового характера местных самоуправлений. Вместе с тем мы убеждены, что при желании все же можно изыскать возможности для поддержания мемориалов в приемлемом виде. Надпись на плите — иногда единственный сохранившийся документ, за которым скрывается судьба солдата, героя. Исчезнет она — и имя окажется в небытии. Мы благодарны любой посильной помощи общественности, которые восполняют бездеятельность отдельных муниципалитетов. Радует то, что таких меньшинство.

Что же касается Екабпилса, то в нашем плане на будущий год предусмотрены реставрационные работы на обоих братских захоронениях — на ул. Вароню и ул. Заля. Кроме того, мы планируем привести в порядок и захоронение в Серенской волости Айзкраукльского края, в поселке Ляудона Мадонского края, продолжим работы на двух участках Рижского гарнизонного кладбища. Но в первую очередь мы двинемся на Сунтажи, в «мой» Огрский край. Здесь находится крупное захоронение — 1347 погибших! Его состояние удручающе. Есть реальная опасность безвозвратной утраты имен павших воинов, если строители не придут туда в ближайшее время…

— И еще об одном объекте — о мемориале в поселке Мандегас, что в 50 километрах от Риги по лимбажской дороге. По размаху он сопоставим с мемориалом в Задвинье — а сейчас представляет собой руины. А ведь здесь похоронены солдаты, имена которых известны. Мурашки бегут по коже при виде такого беспамятства…

— Картина тем более печальная, что строительство мемориала так и не было завершено в советское время — работы были заморожены в 1985 году, а потом и вовсе остановлены. Мы встретились с местными старожилами и представителями Лимбажского самоуправления, разыскали помощника архитектора, некогда проектировавшего это сооружение (архитектор, к сожалению, скончался несколько лет назад). Изучив проектную документацию и текущее состояние объекта, мы пришли к заключению: на его восстановление в соответствии с изначальной задумкой автора потребуется не один и, возможно, даже не два годовых бюджета, выделяемых на эти цели. Поэтому в плане работ на будущий год его нет. Но скорее всего, к 2015 году мы определимся: то ли изыщем дополнительное финансирование, чтобы восстановить недострой, то ли укрупним братское захоронение в Лимбажи и перенесем туда останки солдат с Мандегас. Тут, правда, есть одно «но». Солдаты, покоящиеся в Мандегас, оказались там в результате третьего перезахоронения. Переносить останки в четвертый раз — это уже совсем не по–божески. Постараемся найти разумное решение.

— Будущий год — юбилейный. Август будет ознаменован 100–летием со дня начала Первой мировой войны. В ваших планах на будущий год нашла отражение эта значимая дата?

— Безусловно. Мы намерены, к примеру, восстановить утраченный мемориал той поры, который был когда–то в Медумской волости Даугавпилсского края. В советское время, к сожалению, к подобным захоронениям относились неоднозначно, что привело к естественной гибели объектов, а с ними — и исторической памяти. Ведь Первую мировую войну трактовали как «империалистическую» — со всеми вытекающими последствиями. Отрадно, что сейчас мы возвращаемся к своим корням и истокам. Будем искать, восстанавливать и содержать в порядке немые свидетельства той страшной и незаслуженно забытой войны, возвращать из небытия имена героев. В некотором роде эту работу вести проще, потому что в той войне учет погибших, как правило, осуществлялся достаточно скрупулезно. В российских архивах сохранилось около 90 процентов материалов.

В будущем году мы запланировали восстановление только четырех объектов, относящихся к периоду Первой мировой. Но в России создан специальный фонд «Столетие», средства которого пойдут на целенаправленную подготовку к столь значимой дате. Надеемся, что российские мемориалы в Латвии фонд также не обойдет вниманием. Кстати, недавно поисковики в Салдусском крае обнаружили и подняли останки почти 200 солдат Российской императорской армии, погибших в Первую мировую. В настоящее время ведется работа по установлению имен павших. Обряд перезахоронения за счет средств федерального бюджета со всеми полагающимися почестями также станет одним из мощных аккордов торжеств, посвященных предстоящему 100–летию.

Источник: vesti.lv.