Честно говоря, в аджимушкайских каменоломнях есть особое очарование несмотря на пыль и опасность получить на голову килограммов сто-пятьсот отличного ракушечника. На одесские катакомбы они похожи только внешне, хотя кое-что объединяющее их есть: затягивают. Только в Аджимушкае вневременье, вечный 1942 год. Поэтому лично я использовал любую возможность туда попасть. И как-то с утра, поковыряв тяжкую землицу, мы решили выяснить, какие такие кости видела в соседней дырке местная жительница и заодно интересно провести время. Остановиться уже не получилось.
Каменоломен в Аджимушкае вообще два вида - Большие и Малые. Если я всё правильно понял, то разница непосредственно в размерах. В Больших есть места, где потолок метрах в пяти и по многим галереям можно спокойно ходить в рост. В них и сидел подземный гарнизон и там же ныне здравствует музей. Кстати, очень душевный, рекомендую. Но могила полковника Ягунова и еще куча интересных мест находится за пределами музея.
"Большой провал", разобранный сверху вход, результат немецких подрывов с поверхности. Под всеми завалами в каменоломнях - люди...
Малые разрабатывались с краю (и, похоже, для малых же нужд), поэтому и входы в них, и выпиленные комнаты, и переходы крохотные. Да и качество камня совершенно разное. Кости (оказавшиеся свиными) нам обещали в Малых, и показанный вход вёл в два помещения, разделенных выложенной вручную стенкой и украшенных немалых размеров завалом.
В этом-то завале с помощью металлодетектора обнаружился всякий личняк, начиная от поясной пряжки и заканчивая монеткой 1939 года и колпачком от перьевой ручки, маузеровский настрел, а затем - трёха. Унылая, ржавая, но ввиду оригинальных обстоятельств - очень волнующая находка. Раз есть оружие и личняк, должен быть и солдат, не так ли? В голове прямо встала картинка, как уставший, грязный человек, в пропитанной насквозь белой пылью форме, готовится выскочить в узкий проход наружу, где яркое солнце и смерть. Второй военный год, совсем рядом с четвертым. Только перейти дорогу.
Воодушевленные, во второй заход мы рылись в камнях и меловой тырсе в два раза упорней, поднимая вокруг себя густое облако пыли. А над головой в лучах фонарей светились капли конденсата или поверхностной воды, которая просачивается через камень. Те самые капли, которые по легенде собирал подземный гарнизон Аджимушкая. По ходу рабочего процесса наши коллеги из Эстонии записали воспоминания двух участников обороны Аджимушкая. Как рассказал Михаил Разогреев, тогда - 11-летний мальчишка, колодец у входа, вода из которого добывалась ценой десятков жизней аджимушкайцев, немцы засыпали трупами. Оставалась только одно — высасывать влагу из серых шершавых камней и сплевывать в посуду. От этого сильно распухал язык, трескались губы, но Михаилу с другими "сосальщиками" удавалось собрать несколько глотков живительной влаги для защитников подземного гарнизона. Для полного проникновения я и сам слизнул пару штук - вода очень мягкая, легкий привкус мела. Жажду не утоляет.
Яркости подземным впечатлениям добавила 200-килограммовая плита, уроненная на пальцы коллегой. Будущий эстонский документальный фильм обогатился богатыми лексическими оборотами, впитанными еще с армейских времен и отшлифованными нашим нелегким бытием. В общем, наелись досыта белой взвеси, наломали спину (потом аборигены подсказали, что камни надо было штабелем вдоль стен выкладывать), наползались на карачках. В итоге на свет Б-жий появилась снайперская трёха, трёха в дереве, обложка полевой книжки и куча интересных обрывков. Солдата не нашли, зато нашли на стене пять глубоких засечек. Не факт, конечно, но приятно связать их со снайперкой.
Дюша выкладывает паззл. На лопате - обрывки типографского бланка солдатского письма, кусочки плаката и красивый маленький ППШ
Восхищенные нашим трудовым подвигом местные притащили и немеческой бумаги, найденной при каких-то чёрных мероприятиях. И сообщили кое-какие данные.
Мужчина в галошах провел меня в сердце обширной пустоши, образовавшейся над обрушенными каменоломнями. Солнце садилось и вдруг я понял, что когда спадает жара и свет становится желтым, холмистое поле превращается в особенный, отдельный от всех мир. Одуряющий запах разнотравья, причудливые скалы, насекомые и первобытная тишина. Только жырные улитки похрустывают под ногами. А неподалеку шанцевый инструмент, сбившись в стаю, терпеливо ждет следующего утра, наслаждаясь степью и небом.
Кое-какие данные получились следующие: провалился склон, открылся вход в каменоломню. Две заваленные штольни, справа от входа лежал череп. Местные металлоломщики вытащили 12 трехлинеек, останки трогать не стали. Потолок плохой. При ближайшем рассмотрении потолок и впрямь оказался плохой. Рыхлый песчаник, наслоенный ёлочкой, пальцем тронул - посыпалось. В соседнем помещении с потолка осыпалось несколько тонн камней, видимо 18 мая 1942 года было то же самое. Именно такая дата нацарапана на стене.
Чуть потом, исследуя окопы наверху, мы с местными коричневошеими экспертами пришли к выводу, что на бывшей высотке оборонялось отделение, и под ней же жило. Но первый же немецкий артобстрел (стреляный поросёнок нашелся тут же на склоне) прохладное убежище превратилось в братскую могилу. А потом еще поверх случилось пару обвалов. Особо порадовала тонкая, сантиметров десять плита, ставшая торчком. На нее оперся валун размером с половину стандартной комнаты в панельном доме, а на валуне уже лежало все остальное, метра три-четыре в высоту.
Из-под валуна мы с Андреем из Front Line кряхтя выцарапали берцовую кость, палец и чехол для зубной щётки. Причем мне пришлось для этого залезть между тонкой плитой и всем остальным. Сначала залез, а потом уже сообразил. Вспотел немного от волнения. Обещанного черепа не нашли, зато выгребли из камней ворох подсумков, кобуру от Нагана, остатки импортной баночки и обрывки бумаги. Один подсумок немецкого производства сохранился настолько, что прошей его - и в дело. Внутри оказался бинт в йоде. Потом вылезли из пещеры и отправились пофотографировать, как другие работают.
На правом фото - гном из клипа к песне "Раммштайн" "Sonne". Кстати, в старые времена камень пилили двуручными пилами. Но я не могу понять, как в ровной стене делался вертикальный глубокий пропил. Инженерного образования не хватает.
Интенсивный обмен информацией за вечерним алкоголем вскрыл тот факт, что сенсационное открытие уже до нас сделали минимум трое. Один из них еще два дня назад изъял некомплектного солдата и части планшета при нём. И я даже сделал снимок уже в мешке. Нога из-под валуна получается его.
Еще один энергический гражданин, прибывший на место происшествия в наш третий визит, поведал, что дырку раскопала его собака, винтари нашел он и выкинул за ненадобностью. А гадкие чернилы их подобрали. Кроме того, в завале была найдена ложка с надписью "Лёня Латышев". Выслушав эту душераздирающую историю, окончательно лишающую нас с Андрюхой прав первопроходцев, мы все дружно опять полезли под завал. Опыт - вещь заметная с первого взгляда. Ветераны Аджимушкая, выросшие тут же на поселке, имели при себе здоровенную светодиодную лампу-фонарь и дежурный гвоздик, на которую она вешается, рассказали, как правильно ковырять породу и показали интересные выемки с закопченностями. Это древние каменотесы делали полочки под лампадки. А данное помещение было определено как место их тусовок. Что же до опасного завала, то ветераны явно его не боялись и мы споро раскидали один угол. И в этот момент шерсть на спине встала дыбом во второй раз: из-под сырой тырсы появился на свет солдатский блокнот, исписанный адресами. Кавказский акцент автора чувствовался даже спустя 70 с лишним лет в карандашных надписях. Несколько листов я сфотографировал прямо там, после чего уникальный предмет был передан реставраторам КРУ "Керченский историко-культурный заповедник".
Блокнот, как сообщают из Керчи, сумели сохранить весь, отсканили по листочкам и жду их со дня на день. А то, что снято самостоятельно, местами бьется по ОБД, по крайней мере, Георгий Асланов нашелся как пбв по 1942 году, 236 стрелковая дивизия. Почему-то мне кажется, что хозяин блокнота - красноармеец Иван Реквиашвили из этого списка. Обрывки, которые мы нашли сперва - на грузинском языке. Никаких доказательств, просто такая чуйка. Надо будет посмотреть остальные фамилии. Краеведы подтверждают, что 236 сд в Керчи была, а записаны все августом потому, что списки составлялись штабом после эвакуации с полуострова. Короче, завал надо разбирать, причем делать это сверху, высоту пробивать наскрозь. Там немного, народ ногами топает, а у нас эхо.
Ну, и еще пара уникальных предметов из-под земли. На кошельке подпись хозяина и нет, не виноград, а тётка цветочек нюхает. Крутили на ОБД разные варианты, так и не расшифровали фамилию.
А это море, до которого я так и не дошел. Осенью второй этап Вахты будет уже прямо на берегу, в Эльтигене. Хотя каменоломни тянут сильнее, вы же помните.
Источник: tov-sergeant.livejournal.com.